Мистер Мелдозио подмигнул ему.

– Да, слышал. Я так понимаю, что вы теперь называетесь мистер Дальтон, управляющий.

– Именно так, – подтвердил Гарри. – Мне нужна ваша помощь вечером в субботу, и ваш отказ очень расстроил бы меня.

Мистер Мелдозио с восторгом согласился.

– Это будет как в старые добрые времена. – Он был явно растроган. – Хотя пальцы плоховато слушаются меня по утрам, я упражняю их ежедневно. Надеюсь, я не разочарую мисс Лотти Верной.

– Я уверен, она будет восхищена вашим исполнением, как и все мы, – сказал Гарри.

По дороге домой он думал о том, как обрадуется Антея, что все улажено.

Теперь она смотрела на брата и все отчетливее понимала, какой катастрофой грозит обернуться гнев маркиза в первый же день его пребывания в Квинз Ху.

Было утро пятницы, и даже если Гарри немедленно отправился бы в ближайший город, то вряд ли нашел кого-нибудь столь же искусного, как Мелдозио, а времени на прослушивание и репетиции уже не оставалось.

Гарри со звоном поставил пустой стакан на стоп.

– Что мне делать, Антея? – простонал он. – Что, черт побери, прикажешь мне делать?

– Все очень просто, – ответила девушка. – Играть могу я.

Гарри воззрился на нее так, словно она сошла с ума.

– Ты? Нет! Не говори глупостей!

– Ты же знаешь, – продолжала Антея, – что я играю на фортепьяно. Конечно, не так хорошо, как мистер Мелдозио, но папе нравилось. Он однажды сказал, что если мне придется когда-либо зарабатывать на жизнь, то, потренировавшись, я вполне могла бы выступать профессионально.

– Он тебе просто польстил, – ухмыльнулся Гарри.

Разумеется, он слукавил, так как знал, что сестра великолепно играет на фортепьяно; многие, слышавшие ее исполнение, признавались, как они тронуты ее мастерством.

Каждое воскресенье она играла на органе в церкви, и хотя Гарри считал себя лишенным всякого музыкального слуха, он чувствовал, что из старого органа, который держался на честном слове и давным-давно нуждался в замене, Антея умела извлечь музыку, напоминавшую пение ангелов.