Антея, перебиравшая в это время постельное белье в комоде, отложила простыню из превосходного льняного полотна, украшенную монограммой родителей и обшитую по краям кружевом, и с сожалением покачала головой.

Эта простыня, как, впрочем, и многие другие, протерлась до дыр – теперь чинить ее бесполезно.

– Антея! – не унимался Гарри.

На этот раз ей показалось, что окрик прозвучал гораздо настойчивее.

Она побежала по коридору и с верхней площадки старинной дубовой лестницы увидела брата внизу в холле.

В костюме для верховой езды он был невероятно красив.

Однако, спустившись к нему, Антея увидела, что он не на шутку взволнован.

У нее екнуло сердце.

– Что.., случилось? – спросила она, с трудом переводя дыхание.

– Мелдозио повредил руку и не сможет играть сегодня вечером.

– Не может быть! – воскликнула Антея.

– К сожалению, это правда, – простонал Гарри. – Как теперь выходить из положения? Кто сможет его заменить?

Девушка тяжело вздохнула.

– Пойдем в гостиную, – молвила она, – выпьешь чего-нибудь. На тебе просто лица нет.

– А откуда оно возьмется, пицо, если я не вижу выхода!

Он захлебывался потоком слов, но Антея, уже не слушая его, бросилась в буфетную.

Там быстренько приготовила фруктовый напиток, который, она надеялась, немного утешит Гарри.

К тому же сок намного полезнее кпарета, да и вообще вино им сейчас не по карману.

Напиток она остудила в чаше с ледяной водой. Затем вытерла стеклянный графин, взяла бокал и поспешила в гостиную.

Это была красивая продолговатая комната.

Как и в большинстве помещений старинного дома, построенного еще во времена Тюдоров, потолок здесь поддерживали поперечные балки.

Потертый ковер несколько странно выглядел рядом с дорогой французской мебелью и ценными картинами.

Гарри рухнул в кресло.

Сестра подала ему бокал сока.

Он пил молча, отрешенно глядя в одну точку; похоже, он даже не заметил вкуса напитка.