Дон почувствовал, что что-то не в порядке, торопливо произвел мысленную ревизию и обнаружил, что стоит с открытым ртом. Он его закрыл, но недостаточно быстро, успев встретиться с незнакомкой глазами. Она поколебалась еще мгновение — и двинулась прямо к нему.

Лучше бы она этого не делала! При взгляде на ее плавно покачивающиеся бедра Дона бросило в жар. Ощущение было сродни удару током. Дон Каллахан, взрослый и вполне разочаровавшийся в женщинах полицейский с почти двадцатилетним стажем работы, превратился в подростка, на которого обратила внимание первая красавица школы…

Он был честным католиком, посещал мессу, а в воскресных проповедях падре Саймона Бенсона подобному состоянию давалось вполне четкое определение: вожделение.

Он вожделел к этой женщине и ничего не мог с собой поделать.

Незнакомка подошла к его столу, расстегнула сумочку и достала маленький переносной компьютер. Он видел такие в магазине — стоили они дороже, чем большие компы.

«Три дня назад я была в больнице и слышала крики женщины. Она просила о помощи».

Дон кашлянул, суетливо переложил бумаги на столе, потом потыкал пальцем в сторону мерцающего экрана и поинтересовался:

— Зачем эта штука?

«Я не очень хорошо говорю. В детстве я потеряла речь и слух».

Вот еще не хватало! Дон мысленно обругал себя за бестактность и заорал:

— Вы не слышите, да?! Мне вам писать ответы?!

Девушка даже шарахнулась, страдальчески сморщилась и приложила руки к ушам. Щеки ее слегка порозовели, и она медленно произнесла странным, глуховатым голосом:

— Пожалуйста, не надо кричать. Мне недавно вживили слуховой аппарат, теперь я слышу… даже слишком хорошо, судя по всему. А говорить… я просто не очень привыкла, хотя речь ко мне вернулась довольно давно.