Дон опомнился и пододвинул ей стул, сам с облегчением плюхаясь в свое продавленное кресло. За заваленным папками столом он чувствовал себя более… защищенным, что ли.

— Извините, мэм. И давайте с самого начала. Меня зовут лейтенант Каллахан, вы пришли в управление полиции, отдел спецрасследований, и вас зовут…

— Сэнди. Александра Кроуфорд.

— Так. Замечательно, мисс Кроуфорд. Еще раз простите мою бестактность. Так, значит, вы говорите, что слышали… Что именно вы слышали? И кто была та женщина?

Она снова нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Зубы у нее были белоснежные и ровные. После недолгой паузы она произнесла:

— Я не знаю, кто она была. Но я ясно слышала, как женский голос звал на помощь. Там было двое — мужчина и женщина, и мужчина угрожал, а женщина… она так страшно закричала, что я снова потеряла сознание…

— Так. Что-нибудь конкретное вы расслышали? Имена?

— Я… не помню. Понимаете… Это все случилось в тот самый вечер, когда я очнулась после операции. Мне вживили особый слуховой аппарат, я впервые за много лет стала слышать…

— И сразу услышали крики о помощи, да?

Она вскинула на него свои огромные серые глазищи, и Дону немедленно захотелось совсем уж непонятного: обнять, прижать к груди, защитить от всего мира. Очень опасный признак, любой вам это скажет.

Девушка, к счастью, понятия не имела, что творится в организме у Дона Каллахана, и потому выглядела смущенной и растерянной. После недолгой паузы она решительно придвинула к себе компьютер и быстро написала:

«Я понимаю, это выглядит странно, но вчера вечером я опять слышала ее крики».

Дон нахмурился.

— Вы были все еще в больнице? «Нет. Я была у себя дома».

— Погодите, я совсем запутался. Ваш дом, он что, рядом с больницей?

«Нет. В том-то и дело. Я ничего не понимаю. Голоса звучали у меня в голове очень отчетливо».