— Длинные волосы?

— У него парик был, во. Шапкой за потолок дверной зашепился и волошы шъехали.

— Как лицо выглядело? Глаза, нос, шрамы, родинки?

— Так темно ше было, — женщина посмотрела на Михаила широко раскрытыми глазами, удивляясь, что он ничего не понимает.

— Вспомни, — настаивал Миша, — рыжая борода, шапка. Что еще?

— Ничего. Кожырек надвинул на морду и кроме бороды нишего не видать.

Михаил закурил и подошел к открытому окну — его раздражала эта грязная, вонючая баба.

Кулиш продолжил допрос. Бомжиха не смогла описать одежду, время появления в квартире мужчины, но вспомнила, что он приходил за день до этого и сверлил ручной дрелью отверстия в двери. Михаил распечатал на принтере фотографии сумасшедшего, который отрубил соседке голову и курьера, разносчика человеческих органов — бомжиха никого не опознала. Кулиш отдал ей бутылку с остатками водки и выгнал из кабинета.

Опрос хозяйки квартиры тоже не принес ощутимых результатов. Пожилая, громкая женщина замучила сыщиков рассказами о неблагодарных арендосъемщиках. Подозреваемых хозяйка не опознала. «Это же убийцы — сказала она, глядя на снимки. — Вы посмотрите на их рожи»! Последней жительницей квартиры была Кропоткина Анна Андреевна. «Потаскуха, — кратко описала женщину хозяйка квартиры, — каких мужиков приводила эта пришмандовка, я не знаю». Кулиш, не долго думая, объявил Кропоткину в розыск.

Дима-криминалист принес фотографии мертвой девушки. Следом за ним в кабинет ворвалась эффектная брюнетка, распространяя вокруг себя сладкий запах духов.

— Вот, — с виноватым видом сказал криминалист. — Прицепилась, как клещ энцефалитный, но я ей ничего не сказал, — отрицательно замотал головой Дима.

— Присядь, маленькая, — улыбнулся Кулиш, — дай дядям вопросы взрослые порешать.

Не высокая, до метра семидесяти ростом, девушка носила туфли на высоком каблуке. Из-за этого, натягивая прозрачные колготки, рельефно выделялись мышцы на стройных, на взгляд Михаила, немного коротких ножках.