Но больше ничего не загорелось.
Сэм еще раз направил огнетушитель на прилетевшую из окна бутылку, а потом опустил его. Он наклонился, опуская руки на бедра, и устало вздохнул. Он зашелся кашлем. Через пару секунд он уже потянулся к бутылке
- Не дотрагивайся до неё, - настойчиво сказала я, и он опустил руку.
- Не буду, конечно, - ответил он, ругая себя за легкомыслие, а потом собрался. - Ты видела, кто её кинул?
- Нет, - ответила я. В баре оставались только мы двое. Я слышала приближение пожарных машин всё ближе и ближе, поэтому догадывалась, что у нас есть всего пара минут, чтобы поговорить наедине. - Наверное, те же люди, что устроили демонстрацию на парковке. Только я не пойму, как церковные прихожане могли опуститься до бутылок с поджигательной смесью. Не всем жителям округи нравилось жить по соседству с вервольфами и перевертышами, вышедшими на свет в день Великого Откровения, поэтому служители Храма Святого Слова в Кларисе время от времени посылали своих прихожан на демонстрации у Мерлотта.
- Сьюки, - сказал Сэм, - мне так жаль твои волосы.
- А что с ними? - спросила я, поднося руку к голове. Шок был настолько сильным, что я даже не смогла управлять собственной рукой.
- Кончик твоего хвоста подпалился, - ответил Сэм. И вдруг он очень порывисто сел. Сейчас присесть показалось отличной идеей.
- Так вот что так ужасно пахло, - озвучила я, шлепаясь на пол рядом с ним. Мы прижимались спинами к стойке бара, так как все стулья были раскиданы во время столпотворения у заднего выхода. Мои волосы сгорели. Я чувствовала, как слёзы стекают по моим щекам. Я понимала, как это глупо, но ничего поделать с собой не могла.