Я забралась на стул и приготовилась сидеть с прямой спиной. Мои ноги болели, глаза щипало, и глотка была исцарапана.

Но я заставила себя улыбнуться стилисту. Эммануил действительно нервничал. Вам бы не очень это понравилось, будь у человека в руках острые ножницы.

Эммануил снял резинку с моего хвоста. Долго молчаливо оценивал нанесенный ущерб. Его мысли явно не были радужными. Я не вытерпела:

 - Что, очень плохо? - спросила я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. Реакция, которую я сдерживала, проявилась теперь, когда я была дома в безопасности.

- Мне придется отрезать около семи сантиметров, - он ответил тихо, так, будто сообщал, что мой родственник неизлечимо болен.

К своему стыду я среагировала так, словно это было новостью. Я чувствовала, как глаза наполняются слезами, а губы дрожат.

Смешно! Сказала я себе. Я глянула влево, когда Эммануил поставил свой кожаный чемоданчик на кухонный стол. Он расстегнул молнию и достал расческу. Там так же было несколько пар ножниц, каждые в специальной петле и триммер с аккуратно свернутым шнуром. Походный набор по уходу за волосами.

Пэм писала смс с невероятной скоростью. Она улыбалась так, словно ее сообщение было чертовски смешным. Эрик уставился на меня, думая о чем-то мрачном. Я не могла читать его мысли, но я с уверенностью могла сказать, что он был очень несчастлив.

Я вздохнула и снова стала смотреть прямо перед собой. Я любила Эрика, но в данный момент я хотела, чтобы он отбросил свою задумчивость. Я чувствовала прикосновения Эммануила к моим волосам, когда он начал их расчесывать. Было странно ощущать легкое натяжение, когда он достигал кончиков, и забавный звук, давший мне понять, что часть моих обгоревших волос упала на пол.

- Эти волосы я уже не могу восстановить. - прошептал Эммануил. - Я подстригу. Затем вы помоете. После я снова подстригу.