Вероятно, ей не удалось скрыть свою тревогу, и Стэн почувствовал себя дезертиром.
– Нет, я дождусь их вместе с тобой, – мрачно сообщил он. – Иди сделай себе чаю или еще чего-нибудь. Ты неважно выглядишь.
Она и впрямь чувствовала себя плохо. Ну что ж, чай так чай. Пэрис отправилась на кухню для персонала, но войти не успела. Раздался звонок, оповещающий о том, что кто-то стоит у главного входа.
Пэрис поспешила в вестибюль. За стеклянной дверью она с облегчением увидела двух полицейских в форме. Один из них был так молод, что наверняка недавно начал бриться. Но они казались воплощением деловитости и представились по всей форме.
– Спасибо, что приехали так быстро.
– Мы выезжали по вызову неподалеку и направлялись в участок, когда диспетчер сообщила о вашем звонке, – объяснил один из них.
Они разглядывали ее, как всегда делали люди, видевшие ее впервые. Особенно их заинтересовали солнцезащитные очки.
Не давая понять, что она заметила их пристальное внимание, не объясняя, почему носит темные очки в помещении ночью, Пэрис повела стражей порядка Григса и Кар-сона по лабиринту темных коридоров.
– Телефонный разговор записан на пленку в студии. Невзрачный фасад здания не подготовил полицейских к тому, что они увидят студию, оснащенную по последнему слову техники. Офицеры оглядывались по сторонам с откровенным любопытством и даже с восхищением. Пэрис вернула их к действительности, представив им Стэна Криншоу. Мужчины не пожали друг другу руки, ограничились лишь кивками. Пэрис включила запись своего разговора с Валентино.
Все молчали, слушая запись. Офицер Григс смотрел в потолок, а офицер Карсон в пол. Когда голоса на пленке смолкли, Григс опустил голову и откашлялся, явно смущенный теми грубостями, которые произносил Валентино.
– Вы часто ведете подобные разговоры, мисс Гибсон?