А исполнительница воли судьбы, "автор" столь своеобразного финала его жизни, которая сама же и вызвала полицейских, сидела рядом, удобно устроившись в большом кресле перед искусственным камином, и потягивала сочно-красный кларет. Она не поменяла позу ни тогда, когда прибыл первый наряд полиции, ни тогда, когда появились следователь отдела по расследованию убийств лейтенант Ева Даллас и ее помощница Пибоди. Лицо убийцы было совершенно спокойным. Эту весьма привлекательную сорокалетнюю женщину звали Лизбет Кук, она была подругой Брэнсона и одной из лучших сотрудниц рекламной службы его компании.
- Он абсолютно мертв, - холодно сказала она, когда Ева начала осматривать висящее на стене тело.
- Угу, - произнесла Ева, разглядывая лицо убитого. Оно было красивым и холеным, но на нем застыла предсмертная гримаса то ли ошеломления, то ли горького удивления. Кровь залила его голубой бархатный халат и растеклась лужей по полу. - Мертвее не бывает. Пибоди, зачитайте мисс Кук ее права.
Пока помощница выполняла связанные с арестом формальности, Ева записала время и причину смерти. Оставались и другие рутинные вопросы. Даже при добровольном признании в совершении преступления сам факт убийства влек за собой неизменный набор первичных хлопот: орудие убийства следовало забрать в полицию в качестве вещественного доказательства; тело - отвезти на вскрытие; место преступления - тщательно обследовать и поставить под охрану и многое другое.
Дав знак полицейским из дежурной бригады, чтобы они приступали к выполнению своей работы, Ева прошла по алому ковру и присела напротив Лизбет.