– Иногда у меня это неплохо выходит, – сообщила она с важным видом. – Просто замечаешь кое-что, когда смотришь на людей. Вот взять, к примеру, тебя. Голову даю на отсечение, ты много работаешь на открытом воздухе. Поэтому я и спросила, чем ты занимаешься.

Он заинтересовался:

– Почему ты так решила?

– Твои руки, вот почему, – хохотнула она. – У тебя же сплошные мозоли.

Она смущенно взглянула на свои собственные руки и спрятала их в складках юбки.

Он на секунду оторвал взгляд от дороги и посмотрел на свои руки.

– А может, я натер мозоли, плавая на яхте на Карибах?

Она подумала немного.

– Тогда бы они были как пузыри и адски болели.

– Почему ты думаешь, что они не болят? – с любопытством спросил Джейк.

– Ты бы двигался осторожно, каждое движение причиняло бы боль.

– Кое-что причиняет боль, – сказал он, не сводя глаз с дороги.

Джолин не осмелилась расспрашивать, что он хотел этим сказать.

После некоторого молчания он спросил:

– Ну, что ж, у тебя хорошо получается. Так чем, ты думаешь, я занимаюсь?

Джолин улыбнулась, пытаясь изменить настроение их беседы.

– Играешь целый день в бадминтон на карибских пляжах.

Он расхохотался так неожиданно, что Джолин тоже засмеялась. У него был очень приятный смех, Карл никогда не смеялся так искренне. Хорошо бы Карл мог так смеяться, подумала она.

– А ты давно работаешь в ресторане?

– Я проработала там четыре года, – ответила она, откинув волосы со лба. – А провела я там, пожалуй, лет двадцать, а то и больше. Я, собственно говоря, выросла там. Моя мать работала в ресторане, пока не умерла.

– Должно быть, тебе несладко приходилось, – сказал Джейк.

Он улыбнулся ей, и в его улыбке она увидела дружелюбие и сочувствие.