Лорд Хейвуд частенько жаловался:

— И почему мои предки обосновались в этой захудалой дыре? Одному Богу известно! Могу лишь предположить, что их привлек сам дом, потому что больше здесь нет ничего хорошего.

И в самом деле, это была очень симпатичная усадьба, построенная в семнадцатом веке, и, как любила говорить леди Хейвуд, поместьем было сравнительно легко управлять.

Но в Хантингдоншире не было ничего, что могло бы заинтересовать утонченных друзей лорда Хейвуда, которыми он любил себя окружать.

Ни у кого не возникало ни тени сомнений, что Рой Хейвуд был рожден для того, чтобы быть центром внимания восхищенной толпы. Не было человека, который мог бы устоять перед его жизнелюбием и обаянием.

Минелла не была удивлена, когда после смерти ее матери отца начали забрасывать приглашениями на приемы из всех частей Англии — за исключением той, в которой они жили.

Среди аристократов графства не было принято устраивать приемы.

Поскольку Минелла была еще слишком мала, чтобы сопровождать отца, даже если бы ее пригласили, она должна была оставаться дома и ждать его возвращения.

Порой это ожидание растягивалось надолго, зато Минелла научилась самостоятельности, и пока у нее были лошади для верховой езды, она была вполне счастлива.

А прошлый год у нее был весь занят учебой.

— Ради Бога, — сказал ей отец, — озаботься вложить себе в голову хотя бы крупицу знаний! ТЫ будешь очень красивой, моя дорогая, но этого недостаточно.

— Недостаточно для чего? — спросила Минелла.

— Для того, чтобы мужчина был поражен и очарован тобой, для того, чтобы он полюбил тебя навсегда, — ответил ее отец.

— Так, как вы полюбили маму? — спросила Минелла.

— Именно! — воскликнул лорд Хейвуд. — Твоя мать не переставала меня удивлять, и мне никогда не бывало с ней скучно. Пока мы были вместе, мне ничто и никто не был нужен.