– И что, по-вашему, в брифкейсе?

– Не знаю.

– Но что там может быть?

– Понятия не имею.

– Может, государственные секреты? Наркотики? Наличные?

– Там может быть и грязное белье, – ответил Хэкетт. – От меня требуют одного – отвезти брифкейс в Кливленд.

– Вы всегда следуете одним маршрутом? – полюбопытствовал Лебнер в следующий раз.

– Конечно. В Кливленд другого пути и нет. По автостраде I-71.

– А у вас не возникало желания изменить маршрут?

– Один раз я поехал другим путем, – вспомнил Хэкетт.

– Каким же?

– По I-75 я доехал до Дэйтона, потом по I-70 до Колумбуса, после чего вновь выехал на I-71. Хотелось как-то разнообразить маршрут, а чего я добился? Удлинил себе путь на тридцать пять миль, дорога заняла у меня на полчаса больше, так что будильник зазвонил, едва я улегся в кровать.

– Понятно.

– Больше я не экспериментировал. Поверьте мне, куда проще ехать во сне по одной автостраде.

Лебнер умер.

Звонок секретаря доктора потряс Хэкетта. Из месяца в месяц он каждую неделю приходил к Лебнеру, пересказывал свой сон в надежде вспомнить какую-то мелочь, которая навсегда освободит его от дальних поездок в Кливленд. И когда он уже почти смирился с тем, что мелочи этой ему не вспомнить, Лебнер покинул его.

Он заставил себя позвонить секретарю, спросил, от чего умер Лебнер.

– Сердечный приступ, – ответила женщина. – Он умер во сне. Заснул и не проснулся.

Потом Хэкетт вообразил, что теперь его сон снится Лебнеру. Психоаналитик каждую ночь будет подниматься из могилы, чтобы отвезти этот чертов брифкейс в Кливленд, а он, Хэкетт – почивать без сновидений.

Мысль эта согрела его душу, и в ту ночь он улегся в постель, не сомневаясь, что так оно и будет. Но, едва его сморил сон, зазвонил телефон и голос на другом конце провода сказал, что ему надо делать.

– Я не собирался обращаться к другому психоаналитику, – объяснял Хэкетт, – потому что чувствовал, что с Лебнером мы ничего не добились. Но я и сам не могу выбраться из этого тупика. Каждую ночь мне снится этот чертов сон. Здоровье у меня ни к черту. Я пришел к вам, потому что не знаю, как мне быть.