— И деньги за кофе.

— И деньги за кофе, — согласился он. Несколько минут они ели молча, но Джесс не смогла больше вынести повисшую тишину. Ей почему-то нравилось слушать, как говорит этот мужчина. Говорил он неторопливо, словно взвешивая каждое слово, осторожно подбирая их. В отличие от Мика, прямо-таки извергавшего взгляды, мысли, рассказы о случившемся с ним. И Джесс с горечью вспомнила, как жадно ловила каждое его слово.

— Скажите, шериф, вы-то как сегодня застряли здесь?

Положив вилку, Дэн отодвинул пустую тарелку.

— Я не застрял. Я живу в одном из домиков Гэса. А здесь я обычно ужинаю после работы.

— Вы хотите сказать, что стоит вам только выйти за дверь — и вы уже дома?

— Именно.

— Тогда почему вы не делаете этого? Не идете домой?

— У вас затруднения. Я должен сделать все возможное, чтобы помочь вам.

— Но это не в ваших силах, — возразила Джесс. — Так что ступайте домой и ложитесь спать. Мы до утра никуда отсюда не денемся.

Дэн отхлебнул кофе, словно обдумывая ее слова.

— Я не могу оставить женщину с ребенком в пустом ресторане в разгар бурана.

— Ничего страшного. С нами ничего не случится. Я устроюсь на этом стуле, со своей верной подушкой. А Джейн свернется калачиком под одеяльцем и будет крепко спать, как и подобает младенцу.

Дэн не ответил на ее улыбку.

— Так нельзя.

— Мне крупно повезло, что я не замерзаю сейчас где-нибудь на склоне. В сравнении с этим — здесь четырехзвездочная гостиница.

— Но не для ребенка.

Джесс встала, словно прогоняя его.

— Ступайте-ка домой.

Дэн тоже поднялся с места, сурово взглянув на нее.

— Один я не пойду. Она подняла брови.

— Что?

— Вы пойдете вместе со мной. Там есть диванчик, печь. Это гораздо уютнее, чем здесь. — Он взял ребенка на руки. — Мы укутаем ее. А идти совсем недалеко.