Джесс колебалась. Ей ничего не известно об этом человеке. У него есть удостоверение служителя закона, он был добр к ней и девочке. И так заманчива мысль растянуться на уютном диванчике.

— Но я ведь вас не знаю!

— Я прожил здесь всю жизнь, последние восемь лет работаю помощником шерифа. Я никогда никого не бросал в беде и не собираюсь делать это сейчас. (Джесс все еще колебалась.) — Слушайте, ребенку нужна ванна и теплая постель. Если хотите, можете оставаться здесь, но девочка будет спать у меня.

Джесс накинула на плечи куртку.

— Только вместе со мной.

Спрятав улыбку, Дэн направился к двери.

Худенькие ручонки девочки были покрыты синяками. Джесси взглянула на Дэна, заметил ли он это. Его мрачный взгляд говорил, что заметил.

— Кто-то хватал ее со всей силы, — сказала девушка, недоумевая, как можно причинить боль такому беспомощному существу.

— Смею предположить, и тряс ее, — гневно согласился Дэн. — Еще синяки есть?

Раздев девочку, Джесси оглядела ее со всех сторон.

— Не вижу. Наверное, мать все же не била ее.

— Совершенно верно, — язвительно согласился он.

Джесс опустила ребенка в корыто с водой.

— Надеюсь, я все делаю правильно. Дэн протянул ей кусок мыла.

— Просто замечательно.

— Она даже перестала плакать.

— Ей нравится. Посмотрите на ее глаза. Джесс наклонилась, а Джейн шлепнула по воде, и брызги попали Джесс в лицо.

— Обезьянка ты моя!

Девушка задумалась, мыть ли ей головку, затем решила просто сполоснуть волосы водой; она боялась, что мыло попадет в глаза.

К ним подошел Дэн.

— Я приготовил полотенце. Когда закончите, давайте ее мне.

— Легко сказать, — отозвалась Джесси, пытаясь смыть с девочки мыло, не выронив ее. Она уже давно потеряла надежду сохранить сухой рубашку, хотя и закатала рукава. Джейн была скользкой, словно мокрый поросенок, но неизмеримо более довольной. — Иди к дяде шерифу, — сказала Джесс, перекладывая ребенка на руки Дэну.