Признав в душе свое поражение, он все же нашел в себе силы улыбнуться и сказать:

– Это совсем недалеко от меня. После совещания я отвезу вас домой, а в понедельник утром подброшу на работу.

Это казалось единственно правильным решением, но, взглянув на Дональда, Нэнси решила, что лучше бы функции, которые взял на себя Конихан, исполнял кто-то другой. В нем было что-то пугающее - то ли мужественная красота лица, то ли испытующий взгляд стальных проницательных глаз, то ли мощь его крупной фигуры.

– Х-хорошо, - хрипло выдавила Нэнси, засунув руки в карманы джинсов, чтобы никто не заметил, как они дрожат. - Ну сколько можно нервничать? - ласково обратилась она к крестному, улыбнувшись. - Я теперь под охраной днем и ночью.

– Ладно, ладно, - ответил Джек. - Твои родители никогда не простят мне, если с тобой что-то случится. А сейчас быстро исчезни с моих глаз, пока я не передумал. И если тебе снова позвонят, я требую от тебя полной отчетности. Никаких тайн, слышишь? - Она направилась к двери, но он окликнул ее:

– Ты поняла?

– Клянусь, ты первый обо всем узнаешь, - пообещала Нэнси.

Однако она ни за что не призналась бы ему, что на ее небосклоне появился еще кое-кто, не менее страшный, чем тот маньяк. Дональд Конихан. Он как тень проследовал за ней к машине. Каждый раз, когда он заглядывал в зеркало заднего вида, его глаза встречались с ее, заставляя бешено колотиться сердце. Они молчали. Но одно его присутствие вызывало в ней огромную необъяснимую тревогу.

После таких событий, естественно, уик-энд Нэнси был безнадежно испорчен. К тому времени, как в понедельник утром Дон заехал за ней, она уже чувствовала себя пленницей в собственном доме.

По дороге на работу в их отношениях образовалась еще большая брешь. Сначала Нэнси пустилась в разговоры о погоде, затем без всякого перехода перескочила на последние дебаты в палатах конгресса.