— Еще «сапфир» в пупок, — решила она.

С нарядом было покончено. Оставались имя и пожелание.

После недолгих поисков среди переводных картинок живот восточной красавицы украсила стилизованная под арабскую вязь надпись «Поздравляем шефа», а груди приобрели каждая свое имя, соответственно «Феликс» и «Миллингтон». Мускусный аромат духов «Жемчужина первой ночи» стал последним штрихом в образе лукавой обольстительницы султанов, эмиров и прочих шейхов.

Обнаженные руки Гвендолин начали изгибаться подобно двум змеям, а мышцы живота и бедер словно заструились, создавая восхитительное, чарующее зрелище. Эротическая подоплека была налицо: восточная музыка определенно возбуждала, наряд был более чем провокационный, а исполняемый танец казался прелюдией интимного акта.

Молодая женщина остановилась и осмотрела свое облаченное в шелк и «драгоценности» тело, в котором прожила тридцать лет. Сейчас оно выглядело и ощущало себя по-другому. Цветущая плоть радовала глаз и способна была доставлять наслаждение… и принимать его в ответ. Что бы сказал, что бы подумал султан, взирая на столь прекрасную женщину? Какой подарок вручил бы ей после ночи страстных ласк, нежных объятий? А главное, какое блаженство пережила бы она сама, распростертая у ног всемогущего владыки южной страны на персидском ковре в благоухающих мускусом покоях?..

— Что за бред! Гвендолин Снайдерсон, ты владелица фирмы независимо оттого, что на тебе надето — деловой костюм или блестящий бутафорский хлам! С каких это пор ты позволяешь себе фривольные фантазии?

Отчитав себя, молодая женщина повела плечами. Мониста неприятно щекотали кожу, а краткий миг упоения собой уже прошел.