Молодая женщина, поколебавшись, отрицательно покачала головой.

— Спасибо. Я сама дойду.

Боковое стекло опустилось до упора.

— Садитесь, великая конспираторша, пока не отморозили свой сапфировый пупок.

С уст Гвендолин Снайдерсон слетел стон.

— А не поехать ли вам в обратную сторону, остроумный мистер Миллингтон?

— Здесь одностороннее движение, во-первых. И никаких отказов я не принимаю. Это, во-вторых.

Спорить, когда тебя сбивают с ног ветер и снег, — дело неблагодарное. Со вздохом облегчения Гвендолин забралась на мягкое сиденье. В просторном салоне «бьюика» было сказочно тепло.

— Я была уверена, что метель к этому времени прекратится, — сказала она, усаживаясь поудобнее и кладя сумочку и магнитофон на колени. — Спасибо, что взялись подвезти.

— Не за что. Как мог я не помочь женщине, начертавшей мое имя на своей восхитительной груди. Мне было очень приятно, просто слов нет! Вы уже стерли надписи?..

— Мистер Миллингтон, — осадила его Гвендолин, — увеселение — такой же бизнес, как и банковское дело. Если вы не уважаете нашу профессию — пожалуйста, можете и дальше упражняться в остроумии, но без меня.

Она повернула к нему горящее от гнева лицо.

— И если вы думаете, что я боюсь метели, то ошибаетесь. Я родилась неподалеку, в Чикаго, и это, — молодая женщина показала рукой на окно, — для меня всего лишь легкий ветерок. Я выходила на озеро под не опущенным гротом и стакселем. Яхта летела по волнам, и никто на шкотах не обращал никакого внимания на штормовые предупреждения, вот какие у меня друзья!

Феликс Миллингтон восторженно посмотрел на нее голубыми глазами. Он наслаждался тембром ее голоса, пропуская мимо ушей сердитые слова. Что-то в интонации, в запальчивом взгляде показалось ему знакомым… Ну конечно! Он щелкнул пальцами.

— «Я вижу перед собой не женщину — царицу», — процитировал Феликс.

Гвендолин покраснела от вновь услышанной знакомой фразы, напомнившей фантазии о жизни в гареме.