Распаковав вещи, я надела пальто и вышла из дому. Дорога к Грейстоунзу начиналась у Сторожки и пролегала через хвойный лес. Недавно выпавший снег лежал нетронутым, на нем не было никаких следов — ни машин, ни людей — и я ощущала некоторое беспокойство. Я надеялась, что снег снова пойдет еще до того, как Мак-Кейб вернется домой и обнаружит, что кто-то нанес ему визит. Аккуратные маленькие следы ботинок, тянувшиеся через лес, легко опознавались как женские.

Тем не менее, идя лесом, я начала расслабляться и с наслаждением впитывала в себя мир и тишину окружавшей природы. Я всегда любила загородные прогулки и среди деревьев чувствовала себя как дома. Контраст белизны снега и зелени хвойного леса пробуждал мысли о несуетном постоянстве. Иные из этих деревьев меня переживут. Я испытывала некоторую зависть к Мак-Кейбам, являвшимся как бы частью этого ландшафта, составлявшим с ним одно целое.

Лес был слишком густым и не позволял окинуть взглядом всю гору, но достаточно было посмотреть на крутые склоны, видневшиеся между деревьев, чтобы ощутить господство ее громады над местностью. Через некоторое время мне стало не по себе от окружавшей меня тишины и неподвижности — я от них отвыкла. Ни звука, ни дуновения ветерка. Правда, на дороге начали попадаться следы, и я гадала, кто их мог оставить. Может быть, кролики. Или белки.

Дорога подводила к дому не прямо; казалось, она праздно вьется среди деревьев. Грейстоунз я обнаружила перед собой внезапно, за одним из поворотов, и застыла, пораженная его видом. Стюарт в свое время рассказал мне его историю.

Этот дом был одним из причудливых капризов, какие позволяли себе иногда богатые люди в прошлом столетии.