Дом был, возможно, великоват для его нужд, но Дуглас предполагал иметь большую семью. Однако время шло, а он так и не приблизился к осуществлению этой туманной идеи.

Дуглас пересек холл и вошел в библиотеку. Дворецкий последовал за ним и в считанные секунды развел огонь в камине. Ласситер обладал многими талантами, доведенными до совершенства за годы службы.

— Подать вам портвейн, сэр? — спросил он.

Дуглас взглянул на сервант, где стояли пять хрустальных графинов с серебряными пробками, украшенными гербами Макреев. Каждый предмет в его окружении свидетельствовал о богатстве. Как представитель Макреев в Эдинбурге, он мог распоряжаться имуществом всего клана, но его личное состояние было достаточно велико, чтобы не беспокоиться об источниках дохода. Помимо этого дома, он владел небольшой фермой, тремя кораблями и долей в скаковой конюшне. Пусть ему еще далеко до графа дю Маршана, но у него вся жизнь впереди.

Ласситер, принявший его молчание за согласие, наполнил бокал и подал хозяину. Дуглас улыбнулся:

— Отправляйся спать, Ласситер. Мне не нужна нянька.

Усомнившись в словах хозяина, дворецкий с недоверием посмотрел на него.

— Я способен сам о себе позаботиться.

— В этом нет никакой необходимости, сэр, — возразил Ласситер, обладавший, несмотря на свою английскую кровь, чисто шотландским упрямством. — Но если вы настаиваете… — добавил он, видимо, осознав, что эта битва проиграна.

— Настаиваю.

Ласситер поклонился и вышел. Проводив его взглядом, Дуглас пригубил портвейн, затем поставил бокал на письменный стол и зажег свечу. Для чтения ее мерцающего света было недостаточно, но он не собирался читать.

Он пришел сюда поразмышлять.

Расслабив галстук, Дуглас подошел к двери и закрыл ее с тихим щелчком, уверенный, что никто не посмеет нарушить его уединение. В своем доме он был полновластным хозяином.