Раньше Анджела любила его, теперь ненавидела.

Молодую женщину передернуло, и она обхватила себя за плечи, словно защищаясь. Потом отвернулась от зеркала, чтобы не видеть, как усталое выражение лица сменяется на озлобленное — так было всегда, стоило ей вспомнить о муже. Она ненавидела даже мысли о нем. Антонио был кошмаром ее прошлого, связанного с настоящим множеством нитей. И главной из них был Санди.

Сточки зрения Анджелы, единственным достоинством мужа было обожание, с которым тот относился к своему сыну. Мальчик платил ему ответной привязанностью. Теперь, однако, под сомнением оказалось и это вроде бы бесспорное утверждение.

«Ненавижу тебя! И папу! Не люблю тебя больше!»

Анджела скорчилась от боли, вспомнив злые слова сына. Санди говорил то, что думал и чувствовал. Бедный мальчик, как ему, видимо, плохо!

И Анджела вернулась к тому, с чего начала: надо было что-то срочно делать с Санди. Взгляд ее словно против воли обратился к телефону, стоящему на столике возле софы. Выглядел он вполне невинно, но сейчас казался молодой женщине бомбой замедленного действия, которая взорвется, стоит лишь снять трубку. Потому что Анджела ни разу за последние три года не звонила в Валенсию. Общалась она с мужем через адвокатов, да еще Санди переписывался со своей бабушкой, с Исабель. Так что наверняка звонок из Дублина повергнет в смятение все семейство Валера еще до того, как Анджела объяснит, в чем дело.

Стиснув зубы, она глубоко вздохнула и заставила себя опуститься на софу возле сторыла глаза и помолилась, чтобы никого не оказалось дома.

Ну ты и трусиха! — мысленно обругала она себя. И тут же возразила: «А почему бы и нет?» Если вспомнить прошлое, то бояться Антонио весьма разумно. Анджела очень надеялась, что если кто и поднимет трубку, то это Исабель. Тогда, по крайней мере, можно будет попробовать взять себя в руки и разговаривать нормальным голосом.

— Си… — раздался в трубке глубокий баритон, звучащий в высшей степени соблазнительно.