Анджела вздрогнула, а ее глаза широко распахнулись, мгновенно поменяв цвет с зеленого на серый. Проклятье, это был Антонио! Жар волной прошел по ее телу, в горле застрял ком. Молодая женщина почувствовала, что ничего не может сказать. Тогда она закрыла глаза, и муж предстал перед ее мысленным взором — черные волосы, смуглая кожа, стройное мускулистое тело…

Сегодня выходной, время в Валенсии приближается к обеду, а в семействе Валера принято одеваться к воскресным трапезам, как на прием. Так что на Антонио сейчас черный костюм с белой сорочкой и черной бабочкой.

Анджеле даже чудилось, будто она видит его глаза — волнующе, золотисто-медового цвета, с загнутыми ресницами, длинными и густыми. Поглядев в эти глаза, уже совершенно невозможно оторваться от них. Так что Анджела не стала этого делать даже мысленно, а перевела взор на рот Антонио, прослеживая плавные и одновременно твердые очертания его чувственных губ. Она совершенно отчетливо осознавала, что сейчас произойдет — и действительно ее бросило в дрожь.

Это были губы прирожденного любовника. Прекрасный, соблазнительный, удивительно выразительный рот, который мог улыбаться, изгибаться в презрительной усмешке, целовать… И лгать…

— Прошу прощения, с кем я говорю? — требовательно произнес Антонио по-испански.

Анджела снова вздрогнула, затем решительно сжала телефонную трубку.

— Привет, Тоньо, — хрипло пробормотала она. — Это я, Анджела…

Бомба взорвалась: в трубке воцарилась оглушительная тишина, повергшая молодую женщину в панику. Во рту у нее пересохло, сердце забилось с перебоями. Голова закружилась, руки и ноги словно налились свинцом… и внезапно Анджеле захотелось расплакаться. Но, поняв, насколько это было бы неуместно, она тряхнула головой и собралась объяснить цель своего звонка. Однако Антонио опередил ее.

— Что случилось с моим сыном? — резко спросил он, переходя на английский.