– Послушай, тебе уже не пятнадцать лет, – пробормотала она, стараясь не поддаваться его чарам. – То есть я хочу сказать, что мы… и эта комната… в общем, вчера я наговорила всякой ерунды. Так что придётся тебе отсюда уйти.

– Ни за что!

Ей следовало немедленно оскорбиться, но от его низкого голоса по коже пробежали мурашки, а его взгляд был полон такой страсти, словно они никогда не расставались и по-прежнему были любовниками. Хотя Кэролайн отдавала себе отчёт в том, что это не так. Внезапно где-то внизу громко хлопнула дверь, и чары развеялись: она вспомнила с беспощадной ясностью, почему отказалась от этого человека. Он слишком часто менял женщин, с которыми просыпался по утрам, так часто, что им давно был утрачен счёт, и в те минуты, когда Кэролайн удавалось сохранить здравый смысл, она меньше всего хотела бы оказаться в этом позорном списке.

– Если ты не уйдёшь, значит, уйду я. – Она откинула одеяло, но не успела спустить ноги на пол, как ледяной сквозняк, гулявший по комнате, заставил её с обиженным писком вернуться обратно на кровать.

– Я разведу огонь. – Он сел в постели.

Она молчала, раздираемая страхом перед холодом и желанием соблюсти принцип.

– Эта стужа у любого отобьёт желание спорить, правда? – произнёс он со снисходительной улыбкой. Вернулся к кровати и заботливо подоткнул ей одеяло.

Она ответила яростным взором.

– Случаются такие ситуации, когда мужчина и женщина не могут быть на равных, – не без ехидства добавил он.

– Надо быть дурой, чтобы пытаться тебя переспорить, верно?

– Вот видишь, на свете всё-таки есть вещи, о которых мы думаем одинаково! – Саймон лукаво подмигнул на прощание и встал с кровати. Он пересёк комнату с таким видом, как будто царивший в ней холод был ему нипочём. Как будто у него изо рта не шёл пар. Как будто на нём был тёплый костюм, а не тонкое нижнее бельё.