— Суп остывает! — напомнил ей Мэтт.

Бьянка нахмурилась, не понимая, готов ли он воспринять всерьез ее предложение, но покорно уткнулась в свою тарелку.

— Правда вкусно? — спросил Мэтт, и она кивнула, отложив ложку.

Он встал, собрал суповые тарелки и поставил на стол разогретого цыпленка.

— Ты умеешь готовить, Бьянка?

— Умею, но мне вечно не хватает времени. Я обычно покупаю полуфабрикаты для микроволновки и делаю салаты.

— Я тоже. Что любишь, ножку или грудку?

Бьянка нахмурилась.

— Что?

— Я о цыпленке, — пояснил Мэтт. — Какой кусочек тебе положить?

— Ты делаешь это нарочно? — взорвалась Бьянка.

— Что делаю?

— Заигрываешь?

Он казался воплощением невинности.

— Я?

— Естественно, ты. Ты когда-нибудь прекратишь обращаться ко мне таким тоном? Или относись ко мне с таким же уважением, как к любому другому сотруднику, или вообще не говори со мной о делах!

— А Дон Хестон относится к тебе с таким же уважением, как к любому другому сотруднику?

— Да!

Его брови насмешливо поползли вверх.

— Ты хочешь сказать, что он ценит твои мозги? А вовсе не внешность?

— Да! — прошипела она сквозь зубы.

— А знаешь, что многие считают тебя его любовницей?

Да, она это знала; как же не знать того, о чем шепчутся за твоей спиной? Некоторые женщины шептали достаточно громко, чтобы она могла их услышать, но стоило ей обернуться, и их лица становились совершенно невинными, а взгляд был направлен куда угодно, но только не на нее.

Со злостью Бьянка ответила:

— Я не могу заткнуть рты всем сплетникам. Особенно мужчинам вроде тебя, которые так и не научились относиться к женщинам, как к равным. Твоя жена работала? Или ты запретил ей работать после свадьбы?

Его лицо потемнело.

— Не впутывай в это мою жену!