— Мишки, — сказала она. — Это я их выбрала.

— Правда? Отличный выбор. Мне тоже нравятся мишки. У меня есть очень старый плюшевый медвежонок, который постоянно сидит на моей кровати.

Лиза заинтересованно взглянула на Бьянку.

— Как его зовут?

— Эдгар. Его мне папа подарил, когда я была маленькая.

Сказав это, Бьянка удивилась собственным словам. Она давно уже забыла, откуда у нее взялся этот медведь.

Как ни странно, теперь этот момент вспоминался ей совершенно отчетливо. Папа наклоняется, чтобы взять ее на руки, усаживает к себе на колени, целует ее и показывает медвежонка, одетого в матросский костюмчик, с белой бескозыркой на лохматой голове.

— С днем рождения, малыш. Это тебе… нравится? Ты будешь любить его?

И она любила. В течение долгих лет это было единственное напоминание об отце, чье имя перестало упоминаться в доме после его ухода. Мама выбросила все его фотографии, одежду и книги. Она была очень сильно обижена на отца, в ее душе копилась ненависть. Бьянке иногда казалось, что именно эта ненависть и стала причиной рака, убившего ее.

Ненависть — это язва, разъедающая плоть и рассудок.

— А мне папа подарил кенгуру, — похвасталась Лиза. — Ее зовут Кенга.

Огромная пушистая зверюга восседала на подоконнике рядом с кроватью.

— Какая красивая, — хрипло сказала Бьянка, надеясь, что Лиза не повторит ее судьбу и никогда не обнаружит, что у нее больше нет отца, а на память о нем осталась единственная мягкая игрушка.

Из глаз девочки снова полились слезы.

— Где мой папа? Хочу к папе.

Бьянка торопливо спросила:

— Разбудить твоего папу? Он спит в своей комнате.

— Да, я хочу к папе, — всхлипнула Лиза.

Бьянка повернулась к двери и увидела Мэтта, стоящего на пороге в темно-красном шелковом халате поверх пижамы.

Как долго он наблюдал за ней?

— Вот твой папа, — сказала она, и девочка, просияв, протянула руки ему навстречу.