Мэтт подхватил на руки свою дочь, крепко ее обнял и поцеловал сначала в макушку, а потом в бледные, мокрые от слез щеки.

— Привет, милая… что случилось?

Бьянка тихонечко ушла. Ей почему-то больно было видеть их вместе. Она чувствовала себя лишней.

Мэтт Харн обладает и богатством, и влиянием, но не способен исцелить свое разбитое сердце или наладить отношения с собственным ребенком. Как он может оставлять ее здесь и спокойно уезжать в Лондон? И каково Лизе? Почему жизнь людей такая сложная?

Бьянка залезла в кровать, но свет выключать не стала. Усевшись и обхватив руками колени, она размышляла о своем отце, Мэтте Харне, Доне Хестоне… вообще о мужчинах, о том, как они живут и как относятся к женщинам и детям.

Этот мир создан для мужчин. Женщины могут найти хорошую работу, могут стать независимыми и добиться успеха. Но в отношениях с мужчинами они до сих пор остаются людьми второго сорта.

Время шло. Бьянка замерзла и собиралась уже лечь и выключить свет, когда в ее дверь постучали.

— Да? — отозвалась она.

Мэтт открыл дверь.

— Она снова уснула.

Сидя на кровати в нескольких метрах от Мэтта, Бьянка почувствовала себя очень неуютно.

— Спасибо, что позаботилась о ней до моего прихода.

Она махнула рукой.

— Пустяки. Она такая милая.

Мэтт улыбнулся.

— Мне жаль, что она тебя разбудила. Слушай, я собрался сварить себе какао… ты не хочешь?

Она кивнула.

— Спасибо, с удовольствием выпью.

— Нет проблем. Подожди минутку.

Мэтт исчез, а Бьянка упала на кровать и с тревогой взглянула на себя в зеркальце.

Ее светлые волосы растрепались и спутались, лицо горело от испуга, а шелковая пижамная рубашка липла к телу, подчеркивая грудь и тонкую талию. Не удивительно, что Мэтт так на нее таращился.

Она начала расчесывать волосы и замерла, услышав звонок. Телефон? Откуда могут звонить в такое время? Из больницы? Наверное, что-то случилось с матерью Мэтта. Вот бедняга.