Аннабель чувствовала, что более чем заслужила свое теперешнее бегство от изматывающей необходимости постоянно играть роль. Иззи наверняка уже ничто не угрожает. Они обе могут расслабиться. Если бы фотография ее сестры и Барри Вулфа у входа в гостиничный номер могла опровергнуть рассказ Аннабель, она всплыла бы, пока новость еще не остыла. Или еще раньше была бы использована для шантажа. Теперь опасность миновала. Нил Мейсон никогда не узнает, что его жена подумывала изменить ему. Барри Вулф мертв и похоронен.

Аннабель невесело подумала о том, что не желала ему физической смерти, и в то же время не могла сожалеть о его кончине. Мир без него стал чище. И с каждым днем продолжал становиться чище в Сиднее, где темные дела освещались в прессе теперь уже без ее участия.

Возможно, она проявила излишнюю щепетильность, отказавшись опубликовать свою статью. Редактор убеждал ее чуть ли не с пеной у рта. Она так много работала, чтобы доказать продажность Барри Вулфа, и, наверное, было непрофессионально оставить дело, не доведя его до конца, но, когда наутро после его смерти пришлось решать вопрос о публикации, ей показалось, что добивать поверженного было бы грубо, бесчеловечно, не нужно.

Человек умер. Она сама и ее сестра оказались причастны к этому событию. А это неприятно. К тому же не было бы никакого морального удовлетворения в публичном сокрушении карьеры Барри Вулфа, раз эта карьера умерла вместе с ним.

Определенно это была бы ненужная жестокость.

Она не нуждается в подобной профессиональной саморекламе. Ей хотелось докопаться до правды только для того, чтобы положить конец коррупции. Что и произошло.

Хотя Аннабель не опубликовала разоблачительную статью, о ней пришлось упомянуть, когда пресса начала добиваться причин ее, по-видимому, тайной встречи с Барри Вулфом. Это упоминание само по себе плюс некоторые подробности ее изысканий вызвали достаточно много вопросов, чтобы началось расследование.