По иронии судьбы смерть министра подставила под удар его сообщников. Лишившись его мощной защиты, они выбивались из сил, пытаясь оправдать свои действия перед новым министром, который весьма недвусмысленно призвал их к ответу. Но Аннабель уже не было нужды думать об этом. Желанный результат достигнут. Можно дышать восхитительно свежим воздухом и просто радоваться жизни.

В сумерках краски моря потускнели. Пора идти обедать в Длинный дом, расположенный неподалеку от пляжа. Хотя дорожки были хорошо освещены, ей все же хотелось успеть до наступления темноты, чтобы полюбоваться окружающим лесом в мягком вечернем освещении.

Ее домик был расположен высоко на крутом холме и спереди подперт сваями. Вчера, когда она приехала, носильщик заметил, что домик очень уединенный, и спросил, не беспокоит ли это ее. Аннабель улыбнулась, вспомнив об этом, заперла за собой дверь и двинулась вниз по ступенькам, ведущим от порога. Она как раз мечтала об уединении.

Дорожка от ее домика огибала следующий домик, находившийся на расстоянии семи или восьми метров ниже по склону. Вчера здесь никого не было. Когда она проходила мимо, дверь домика отворилась. Интересно: новые постояльцы или кто-то из служащих?

Человек, появившийся на пороге, мгновенно разрушил ее беззаботное настроение. Она узнала его сразу же и даже пошатнулась, потрясенная. Ноги у нее словно приросли к земле. Улыбка застыла на губах. Разум отказывался признать реальность его присутствия здесь.

– Добрый вечер, – сказал он с небрежной любезностью случайного соседа, сразу обретя вещественность и убив всякую надежду на то, что это всего лишь мираж.

Дэниел Вулф!

Брат Барри Вулфа!

В соседнем домике!

Аннабель не могла поверить, что это случайное совпадение. По спине у нее пробежала дрожь, когда она вспомнила, как он сидел в той комнате, в мотеле, пока полицейские записывали ее показания, и слушал ее рассказ о том, как и когда умер его брат и какие она приняла меры. Он тогда не произнес ни слова, но так сосредоточенно сверлил ее взглядом, что Аннабель невольно оглядывалась на него со странным ощущением, будто она – обвиняемая на скамье подсудимых.