Пылавшая в ее груди жажда высшей справедливости вспыхнула ярким пламенем, заставляя бросить ему вызов, отчего между ними протянулась невидимая нить высокого напряжения. Меня тебе не достать, друг мой, говорил ее взгляд, решительно отвергая все неприятности, что он мог бы ей причинить. Твой брат не смог, и ты не сможешь.

Тогда он ничего не сделал.

Она ему не позволила.

А теперь?

– Добрый вечер, – отозвалась она, пытаясь как-то выстроить защиту, занять спокойно-отстраненную позицию.

Его губы скривились в усмешке:

– Нас с вами уже познакомили.

Собравшись с силами, она ответила иронически:

– Я очень хорошо это помню.

В его глазах не было улыбки. В ее глазах – тоже. Они оценивали друг друга в молчании, в глубине которого бурлили подводные течения.

После смерти Барри Аннабель не давали забыть о его брате. Она не без страха читала в газетах высказывания, приписываемые Дэниелу Вулфу, и смотрела интервью с ним по телевидению. Он не ставил никаких вопросов. Он не создавал для нее никаких проблем. И все же она ощущала исходящую от него угрозу – и тогда, и теперь.

Телевизионные камеры отображали его строгую элегантность, волевое лицо с классическими чертами, тронутые сединой виски, придающие особую значительность консервативной стрижке угольно-черных волос, высокую, широкоплечую фигуру, облаченную в идеального покроя костюм. Но телекамеры не могли ухватить проявления его власти над людьми.

Фирменным знаком Барри Вулфа было теплое обаяние.

От его брата исходило ощущение ледяной, несокрушимой воли.

Сегодня волк

Собственный белый брючный костюм вдруг показался ей тонким, как папиросная бумага. Для защиты от этого человека нужна стальная броня. Теплый, благоуханный воздух внезапно похолодал. Руки у нее покрылись гусиной кожей, хотя она накинула блузу с длинными рукавами – на случай, если вечером станет прохладно.