— Спасибо. Ты не будешь возражать, если мы поговорим в этой комнате?

— Конечно, нет! — Миссис Фипатрик внимательно посмотрела на свою молоденькую собеседницу. — А как насчет нескольких капель бренди, Анжелика? На тебе лица нет!

Но Энджел лишь покачала головой, сдерживая дрожь. Сейчас только одиннадцать часов утра. Она не хотела, чтобы Роури Мандельсон, войдя, увидел, как она подносит стакан ко рту.

С тех пор как он позвонил, Энджел почти не спала. Только, лежа по ночам без сна, все снова и снова размышляла, зачем вообще он утруждает себя столь дальней поездкой. Может быть, ему как адвокату необходимо ощущать хоть какое-то подобие порядка в своей жизни и для этого он совершает правильные поступки? А почтение к вдове брата, по мнению Роури, несомненно, правильный поступок.

— Нет, я не хочу, спасибо. — Энджел попыталась слабо улыбнуться. — Не сейчас.

— Так я проведу его сюда?

— Да, пожалуйста.

Когда хозяйка вышла из комнаты, Энджел поставила фотографию обратно на столик возле дивана и судорожно сжала руки, чувствуя сильнейшее нервное напряжение. Впрочем, почему она должна нервничать из-за встречи с Роури теперь, когда прошло уже больше полутора лет? Она не знала.

Из-за трагедии, возможно.

Горе заставляет людей делать совершенно неожиданные вещи. Оно делает человека незащищенным и одиноким. И оно же заставляет с удивлением рассматривать старые свадебные фотографии, словно та красивая улыбающаяся зеленоглазая девушка — какая-то незнакомка, а не ты сама.

Да, муж разлюбил и покинул ее, даже не объяснившись, она могла бы ненавидеть его, но у нее все еще болело сердце о нем и о своей загубленной юности.