Слегка повернув голову, Энджел увидела в овальном зеркале, которое висело на стене напротив дивана, свое отражение.

Она поморщилась. Облегающее черное платье подчеркивало мертвенную бледность щек, под глазами залегли синие тени. Было очевидно, что она мало спала и сильно нервничала. В общем, вид ужасный.

Едва ли сознавая, что делает, Энджел торопливо попыталась поправить волосы. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Роури. Его лицо потемнело, когда он заметил, в какой позе застал ее, а рука Энджел бессильно упала под этим осуждающим взглядом.

Ну почему он застал ее именно в момент, когда она словно прихорашивалась перед его приходом, чего обычно никогда не делала? Почему? Он, возможно, подумал, что ее занимает только собственная женская привлекательность, даже в такой скорбный момент.

Энджел взглянула на него и зажмурилась.

Она успела забыть, с какой легкостью Роури Мандельсон заполняет собой пространство. Неужели он родился с этой удивительной, необъяснимой способностью немедленно привлекать к себе взгляды и интерес присутствующих без малейшего усилия со своей стороны? В нем было что-то такое, что никак не изглаживалось в памяти. Даже после его ухода казалось, будто он все еще в комнате.

А может, он приобрел эту способность благодаря своей работе? Отличный адвокат, он заполнял собой зал суда, своим красноречием разрушая аргументы противников, всегда защищая права обездоленных. Энджел вспомнила насмешки Чада, не способного понять, почему его брат упускает возможность неслыханно разбогатеть. Он мог бы иметь гораздо больше того, о чем мечтает большинство людей. А Роури вел дела бедняков, которые на свои скудные средства вообще не могли нанять адвоката.

Этим Роури тоже отличался от своего брата. Чад хватался за любой проект, если только он обещал хоть какие-нибудь деньги.

Роури Мандельсон, высокий, крупный, обладал той же мрачной, суровой привлекательностью, что и его младший брат. И в то же время в нем не было неуправляемости и непредсказуемости Чада. Роури излучал силу и стабильность, как крепкий дуб, глубоко вросший корнями в землю.