Никогда больше от нее не уеду!

Господи! Какой кошмар творится на улице! Косой ливень с мокрым снегом. Как только выходишь на улицу, тут же промокаешь до нитки.

Вот такой «красавицей» я и пришла на работу. Мокрая, взъерошенная, тушь размазалась, брюки заляпаны, не говоря уж о том, что злая как собака.

– Ты же вроде в отпуске была? – спросила Лена. – Заболела, что ли, на обратном пути? Почему так отвратно выглядишь?

– Добрая ты. У меня машина не завелась.

– Ну, это не повод так убиваться. Вы что, поссорились?

Поскольку самое начало нашего с Сергеем бурного романа происходило на книжной выставке, все, кто был в Москве вместе со мной, оказались более-менее в курсе моей личной жизни. А поскольку роман и правда был очень бурным, то, когда мы вернулись из Москвы, мне еще пару недель всем офисом перемывали косточки. Я была после выставки новость номер один. Затмила все контракты.

– Не знаю, – честно ответила я, – наверное, не поссорились. Но он мне почти не звонит. Погода гадкая, на душе мерзко. Короче, все плохо.

– Ну, ты еще не все знаешь, – оптимистично заявила Лена, – посмотри, что тебя ждет.

Я глянула на свой стол: стопка бумаг с трудом сохраняла равновесие.

В следующие шесть часов у меня не было времени даже получить SMS, не то что набрать. Я думала, что вечером спокойно позвоню Сергею, но куда там!

Домой неслась как сумасшедший спринтер, чтобы забрать Машу. Она, видимо, промочила ноги, потому что всю дорогу чихала, ныла и капризничала. Пока мы доплелись до дома, совсем расклеилась. Я изо всех сил пыталась ее спасти. Согрела молоко с медом, которое она категорически отказалась пить, попыталась искупать ее, но Маша тут же заявила, что вода слишком горячая, и десять минут рыдала, что туда не полезет. Горло намазать не дала, заявила, что капли в нос пустит сама, тут же опрокинула пузырек, а пипеткой попала себе в глаз. Короче, через час я сама была на грани истерики, а Машка просто заходилась плачем. В довершение этого ужаса ребенок поскользнулся в коридоре и прикусил губу.