Я плюхнулась на сиденье. Меня так и подмывало бросить его здесь: пусть сам выбирается из машины в четыре утра, спотыкается на обледеневшей дорожке, безрезультатно ищет дверной ключ, борется со щеколдой… Но я знала, что самой себе дел прибавлю. Придется вскакивать с постели посреди ночи, чтобы спасти его, а то еще разрушит что-нибудь и разбудит Айво. Я наклонилась и нашла его ухо.

– Гарри, – закричала я. – Если останешься в машине, замерзнешь до смерти! – (На мгновение он приоткрыл свои мутные зенки, но не успела я злобно сверкнуть глазами, как они снова захлопнулись. Вот так. Мечтай, Рози. Он храпел дальше.)

– Ну все! – заорала я. – С меня хватит!

Я вывалилась из машины и подошла к дверце Гарри. С чувством распахнула дверь. Пора прибегнуть к Последнему Средству – методу, который до сих пор применялся лишь в отдельных случаях из-за его потенциальной опасности. Но сегодня как раз такой случай. Я подбежала к стороне водителя, встала по-собачьи на четвереньки на сиденье и принялась толкать Гарри в открытую дверцу. С таким же успехом можно было бы двигать гору. Прижавшись к нему плечом, я толкнула что есть мочи, ругаясь и проклиная все на свете, пыхтя и задыхаясь. Гарри покатился, покатился… и уже едва не вывалился на тротуар, но вовремя подставил ногу. Это его и спасло. Что ж, он всегда выходит сухим из воды, ничего не скажешь. Я сидела, пыхтела и дивилась на него: он перевалил через себя другую ногу и каким-то образом выпрямился, словно обдолбанный слон, очнувшийся после выстрела усыпляющим дротиком.

Уму непостижимо, вот что значит врожденный инстинкт выживания!

– Молодец, – пробормотал он, когда я открыла дверь и впихнула его в дом. – Умница, клюшка. – (О да, забыла вам сказать! Когда я вышла за Гарри, то поменяла не только фамилию, но и имя. Была Рози Кавендиш, а стала Клюшкой Медоуз.)

На последнем дыхании втолкнув его в гостиную, я увидела Элисон, няню, которая уже поднялась с кресла, засунула в сумку журнал и выключила телевизор.