— Я могла бы догадаться, что ты приедешь. Ты всегда появляешься, когда нужно.

— Насколько я понимаю, твои достопочтенные компаньоны не в восторге от исхода дела.

— Это еще мягко сказано. — Кэролайн положила шлем и куртку на свой портфель, словно бросая вызов этим самым «достопочтенным». — В нашей фирме сочувствие не предусмотрено должностными инструкциями, оно считается признаком слабости.

— Но ты же так не думаешь.

— Так думают мои компаньоны, а только их мнение и имеет значение.

— Вовсе не только, коль скоро ты у них работаешь. Не понимаю, как ты их терпишь.

— Чтобы добиться своего нынешнего положения, я потратила уйму сил.

— Не спорю. Но у тебя есть сердце, и не твоя вина, что твои компаньоны считают это ерундой. Их не назовешь милыми людьми, тебя это не беспокоит?

— Еще как беспокоит. Но я веду дела, которые мне никогда бы не достались, не будь я в штате фирмы. Кроме того, имя и репутация фирмы помогают мне защищать моих клиентов. Это взаимный интерес. — К такому выводу Кэролайн пришла по дороге домой. — Мы друг друга поддерживаем, я и фирма.

— Но от этой сделки фирма выигрывает больше.

— Ты пристрастен.

Бен усмехнулся:

— Конечно.

Теперь Кэролайн уже не просто ощущала приятную слабость, она словно плавилась. Она обняла Бена за шею и блаженно вздохнула. Бен значил для нее больше, чем любой другой мужчина в ее жизни. Кэролайн посвятила свою жизнь сначала учебе, а потом работе. Она блестяще окончила юридический факультет, затем работала в конторе окружного прокурора, а позже отдала себя в добровольное рабство фирме «Холтен, Уиллз и Дьюлат». Многих мужчин это отпугивало, но только не Бена — это не испугало его при первой встрече, а с тех пор они вместе уже десять лет.

Обстоятельства их знакомства были на редкость неблагоприятными: Кэролайн, которая тогда работала помощником окружного прокурора, отправила за решетку младшего брата Бена, хакера. Но она поступила по справедливости, Бен сам сказал ей об этом и улыбнулся. Именно его улыбка, покорившая Кэролайн, и решила дело. Он пригласил ее пообедать, она согласилась, и позже, когда они в тот день оказались в постели, оба восприняли это как естественный итог.