Глотая слезы и пытаясь побороть сомнения, которые — я это предчувствовала — будут терзать меня еще многие годы, я повернулась и побрела прочь по тропинке. Слезы застилали мне глаза, все виделось смутно, словно сквозь пелену, и я представила себе, как сигнальщик на маяке Хоукаби-рокс в часы тумана снова и снова нажимает кнопку сирены, предупреждая корабли об опасности. Я споткнулась, потом еще раз и, пожалуй, могла бы решить, это знак судьбы и надо броситься со всех ног обратно Уиллу, не будь мое чувство долга столь сильно.
Однако в глубине души я подозревала, что мной руководят мотивы менее благородные, нежели чувство долга, наказание будет жестоким. Слезы, с которыми я боролась в то утро, застыли комом у меня в груди, ком превратился в камень — барьер, через который не может пробиться ничто живое и нежное. Покинув Уилла, я обрекла себя на жизнь без любви.
И именно это я сейчас пытаюсь исправить.
Глава 1
Дело проиграно. Кэролайн Сент-Клер прочла вердикт на лицах присяжных еще до того, как они сообщили о нем судье. Ни один из двенадцати присяжных не посмел поднять на нее взгляд, стало быть, ее клиент признан виновным.
Кэролайн понимала, что для него это даже к лучшему. Обвиняемый похитил свою бывшую жену, три дня держал ее под замком и за это время несколько раз насиловал. Но он был членом законодательного собрания штата и обладал безупречным послужным списком, а значит, ему предстояло отбывать срок в относительно сносных условиях федеральной тюрьмы, где он получит необходимую психиатрическую помощь. Да и на свободу он будет выпущен под честное слово достаточно молодым, чтобы начать жизнь сначала. Оправдательный же приговор, бросающий его на растерзание средствам массовой информации в то время, когда он не менее уязвим, чем его бывшая жена, был бы для него в каком-то смысле даже более жестоким наказанием, чем тюремное заключение.