В том, что письмо от матери пришло именно в такой не удачный день, как сегодняшний, Кэролайн виделось нечто символическое. Джинни не хотела, чтобы ее дочь стала адвокатом, она всегда считала эту работу катастрофически не подходящей для женщины. И сегодняшнее поражение — а также то обстоятельство, что у Кэролайн нет ни мужа, ни детей, — казалось, подтверждало мнение матери.
Кэролайн и Джинни Сент-Клер всегда расходились в взглядах на права женщин. Если разобраться, их взгляды вообще редко совпадали, какой вопрос ни затронь. Джинни не нравилась короткая стрижка дочери, строгий стиль который та предпочитала в одежде; ей не нравилось, что Кэролайн не красит ногти и не пользуется духами. Джинни не могла понять, почему Кэролайн не обладает ни материнским инстинктом, присущим ее сестре Анетт, ни светским лоском, свойственным другой сестре, Лиа.
Пожалуй, единственное, в чем они сходились, было то, что спорить по любому из этих пунктов бессмысленно. По этому в конце концов между ними установились отношения основанные на заранее распределенных ролях и внешней любезности. Они встречались на семейных торжествах, иногда болтали по телефону, и Кэролайн это вполне устраивало. Она давно уже не ждала от матери ни теплоты, ни понимания.
Кэролайн со вздохом бросила письмо поверх другой корреспонденции, прошла в спальню и сняла деловой костюм. Костюм был сшит на заказ и сидел на ней безукоризненно, но и он не помог ей произвести впечатление на присяжных. Она надела джинсы, старую мягкую рубашку, закатала рукава по локоть, босиком вернулась в гостиную и села на диван.