«Почему она просто не спросит меня, где оно?» — думал Райнульф. Он сидел, скрестив ноги, на полу каюты и, поигрывая своей черной ермолкой, наблюдал за своей сводной сестрой, которая копошилась в его дорожном багаже. Сунув руку под сутану, он извлек из-за пазухи свернутый лист пергамента.

— Джайрс считает, что молодой Эдмонд будет изрядно озадачен твоей холодностью и надменностью и что тебе нужна твердая мужская рука, способная растопить лед твоей неприступности, — с улыбкой произнес Райнульф.

Мартина сосредоточенно молчала, занятая открыванием небольшого деревянного сундучка.

— Кто такой Джайрс? — спросила она.

— Наш шкипер. Тот, чьи слова ты столь презрительно проигнорировала сегодня утром.

Вывалив содержимое сундучка на качающийся пол, Мартина встала на четвереньки и принялась ворошить рассыпанные вещи.

— А откуда ты знаешь его имя? И вообще почему это тебе всегда известно, как кого зовут?

— Потому что я спрашиваю.

Немного помолчав, она пристально взглянула на брата и, уловив в его словах мягкий укор, улыбнулась. Но когда она заметила в его руке свиток, ее синие глаза вдруг заблестели в свете утреннего солнца, проникающего в каюту через иллюминатор.

— Это оно? — спросила она. — Письмо сакса?

— У этого сакса есть имя.

— Ну пожалуйста, Райнульф. Не могу же я помнить имена всех… — с раздражением проговорила Мартина, протягивая руку к письму.