Джезмин, смеясь, кивнула.

– Даже королевы Элинор.

– Опасайся ее ревности! Она так и не простила Генриха за то, что он изменил ей с Розамунд Клиффорд, родившей королю сына, твоего отца, Уильяма. Конечно, Элинор уважает и почитает его как великого графа Сейлсбери, но ты, дитя его любви и к тому же столь изысканно прекрасное, станешь острым шипом, терзающим сердце и пробуждающим неприятные воспоминания. Эта старая волчица не задумается уничтожить тебя!

Джезмин быстро сменила тему:

– Ты в самом деле считаешь, что я смогу убедить деревенских женщин, будто обладаю колдовскими чарами?

– Нет ничего легче, любовь моя! Суеверия – вот что главное в жизни этих деревенских простаков! Я давно уже вбила им в головы, что владею неземными силами. Кроме того, какое колдовство им необходимо? Средства, чтобы избавиться от бед и несчастий, причиненных мужчинами?

Она с отвращением выплюнула последнее слово. Эстелла часами могла разглагольствовать на эту тему и всегда с неизменной злобой. Собственный муж беспощадно избивал ее, когда был пьян, и Эстелла не скрывала, что непременно отравила бы негодяя, не прикончи его раньше удар вражеского меча. Ее единственной радостью в этом несчастливом замужестве была прелестная дочурка. Но и эта красота оказалась проклятием, поскольку привлекла графа и послужила причиной ее безвременной гибели. Если верить госпоже Эстелле Уинвуд, Бог создал мужчин, любых – королей, рыцарей, крестьян, – лишь на горе женщинам, и старуха посвятила всю свою жизнь, чтобы держать внучку подальше от них.

– Крестьянка начинает с того, что просит любовное зелье, желая завлечь любовника, потом – талисман, чтобы уберечься от зачатия и наконец – средство, чтобы избавиться от плода. Припоминаешь, чтобы они когда-нибудь просили еще о чем-то?

В глазах Джезмин блеснули веселые искорки.

– Разве только мази и притирания, чтобы залечить раны и синяки от побоев.