И вдруг весь разом опал, словно это заклинание лишило его сил. Алекс застыла на месте, не веря глазам и ушам. Придя в себя, она смущенно оглянулась, надеясь, что никто не наблюдал за этой вспышкой сумасшествия и ее невольным участием в ней.

- Насколько мне известно, особой похотливостью я не страдаю. А теперь мне пора. Я опаздываю.

Она сошла с тротуара, хотя в светофоре горел сигнал, запрещающий переход.

- Бог рассчитывает на вас. Он суров. Если вы обманете Его доверие...

- Да, хорошо, я буду стараться. До свидания. Он ринулся с тротуара и схватил ее за плечи.

- Благослови тебя Бог, дочь моя. Благослови господь и тебя, и твою святую миссию.

Он вложил в ее руку дешевенькую брошюрку.

- Благодарю.

Алекс высвободила руку и побежала через улицу; два потока машин тут же отделили ее от священника. Вспорхнув по ступенькам, она пулей влетела в здание суда.

Оглянулась через плечо, чтобы убедиться, не преследует ли ее Пламмет, и врезалась прямо в Рида.

- Что с вами, черт возьми, происходит? Где вы были? Ей захотелось прислониться к нему, ощутить его спасительную силу, хотя бы пока не успокоится бешеное сердцебиение, но она не позволила себе такой роскоши.

- Нигде. То есть я выходила. Обедать. В это, как его, в кафе. Прошлась пешком.

Он внимательно смотрел на нее, отметив и растрепавшиеся на ветру волосы, и разгоревшиеся щеки.

- Что это? - Он кивком головы указал на брошюрку, которую она стискивала так, что побелели суставы.

- Ничего. - Она попыталась сунуть книжонку в карман жакета.

Рид выхватил ее, скользнув глазами по обложке, он открыл брошюру и прочел предвестие конца света.

- Вы в это верите?

- Нет, конечно. Один проповедник сунул на улице. Вам и правда надо бы заняться тем, чтобы освободить улицы города от всевозможных попрошаек, шериф, - с некоторым высокомерием заявила она. - От них спасу нет.