- Просто я никогда не рассказываю, с кем и как я целуюсь. - Его взгляд скользнул по ее шее, на которой билась жилка, потом остановился на лице. - А вам, черт побери, следовало бы этому только радоваться.

Желание затопило ее золотистым теплом, словно солнышко поутру. Она жаждала вновь ощутить на своих губах его жесткие губы, дерзкую, властную сноровистость его языка. Тело покрылось легкой испариной, на глаза навернулись слезы: она стыдилась того, чего хотела и не могла получить.

. Неотрывно глядя друг другу в глаза, они не замечали, что с противоположной стороны улицы за ними наблюдают. Солнце высвечивало их не хуже прожектора.

Усилием воли уйдя из неразрешимого настоящего в бередящее душу прошлое, она сказала:

- Джуниор говорил, что у вас с Сединой была не просто детская влюбленность. - Она брала его на пушку, решив рискнуть - а вдруг сработает. Он мне все рассказал о ваших отношениях, так что неважно, признаете вы все это или нет. Когда вы с ней в первый раз ну, вы понимаете?

- Трахались?

Грубое слово было произнесено негромко, хрипловатым монотонным голосом, но у нее словно струи огня побежали по телу. Никогда прежде это слово ее не возбуждало. Она проглотила ком в горле и едва заметно кивнула.

Он вдруг обхватил ее шею сзади ладонью и притянул к себе, так что лицо ее оказалось у самого его подбородка. Впился взглядом в ее глаза.

- Ни хрена вам Джуниор не говорил, госпожа прокурор, - прошептал он. Бросьте свои следовательские хитрости, меня на мякине не проведешь. Я на восемнадцать лет старше вас да и с рожденья умом не обижен. У меня на каждый случай припасено такое, что вам и не снилось. Не полный же я, к дьяволу, болван, чтобы попасться на крючок.

Он сжал в кулаке волосы на ее затылке. Она чувствовала, как горячо и часто он дышит.

- Никогда больше не встревайте между Джуниором и мной, слышите? Либо деритесь с нами обоими, либо с обоими же трахайтесь, только не суйтесь туда, где ни шиша не смыслите.