- Но какое это имеет значение?

- Большое, если любишь изысканные блюда, а я не могу отказать себе в этом удовольствии.

- Да, здесь с вами не поспоришь. Не обижайтесь, сэр, но вы уж слишком разборчивы в еде. Чем, к примеру, плох жареный барашек с кружкой доброго эля?

- Нельзя же всю жизнь питаться жареным барашком, запивая его элем, теряя терпение, произнес Хью. - К тому же хороший ужин - не самое главное. В хозяйстве полно и других вещей, о которых необходимо позаботиться. Тысячи вещей. В залах и комнатах необходимо убирать. Одежду стирать. Спальни проветривать. Слуг воспитывать. Как хочется, чтобы одежда всегда была свежей и ароматной...

- Лично меня это мало волнует.

Хью не обратил внимания на его слова.

- Одним словом, я намерен навести в Скарклиффе порядок, а потому мне нужен человек искусный в таких делах. Мне нужна женщина, которая сможет справиться с большим хозяйством.

Хью мечтательно закрыл глаза. Он хотел жить в собственном замке. Он хотел сидеть во главе стола на помосте под балдахином и наслаждаться изысканно приготовленными блюдами. Он хотел спать на чистых простынях и совершать омовения ароматной водой. Но больше всего ему хотелось принимать своего сеньора, Эразма Торнвудского, на достойном его высокого положения уровне. При последней мысли видение потускнело.

Хью нахмурился. В последнее время Эразму явно нездоровилось, в чем Хью мог убедиться шесть недель назад, когда тот призвал его к себе, с тем чтобы вверить ему феодальное владение Скарклифф. Эразм исхудал. Вздрагивал от малейшего шума. Он выглядел изможденным, а в глазах его застыла печаль. Хью был весьма обеспокоен его здоровьем и спросил Эразма, не болен ли он, но тот отказался говорить об этом.

О болезни сеньора Хью мог судить только по слухам. Он знал, что вызывали лекарей, которые, пошептавшись между собой, что-то невнятно пробормотали насчет больного сердца. Хью никогда не доверял лекарям, но их визит к Эразму еще больше встревожил его.