Короче, инстинкт привел Грейс в библиотеку, привычное место, казавшееся ей убежищем, где она чувствовала себя как дома. Чудесный запах бумаги, кожи и чернил. Запах покоя. Удивленная этим ощущением, ставшим для нее уже почти нереальным, Грейс поначалу бродила между стеллажами, глядя на тома, которые определяли границу ее жизни до тех выстрелов, пытаясь хоть мысленно вернуться в свое безмятежное и безопасное прошлое.
Тщетно. Ничего теперь уже не станет прежним.
Наконец она пошла в туалет, где недоуменно уставилась на отражение в зеркале. Эта женщина с белым лицом и пустыми глазами не она, не Грейс Сент-Джон, эксперт по расшифровке старинных манускриптов и переводчик с древних языков. Та — веселая, со счастливыми голубыми глазами, у той — лицо женщины, которая любит и любима. Конечно, она слегка полновата, совсем не девушка с обложки журнала, но Форд любит ее.
Форд умер.
Этого не может быть. Просто нереально. Все случившееся нереально. Если она сейчас закроет глаза, а потом откроет, то окажется в собственной постели и убедится, что ее мучил ночной кошмар или у нее случилось некое психическое расстройство.
Грейс крепко зажмурилась, но когда открыла глаза, ничего не изменилось. Она все так же стояла в туалете, а Форд умер. Он и Брайен. Муж и брат, два человека, которых она любила, которые любили ее. Оба ушли навсегда. Уже ничто их не вернет, а с ними будто умер и смысл ее существования, но этот остов из кожи и костей, стоящий перед зеркалом, почему-то не рушился от внутренней пустоты.
Заглянув в свои глаза, Грейс вдруг поняла, что совсем не пуста. В ней бушует нечто первобытное, непостижимое — дикая смесь ужаса, гнева и ненависти. Она должна вступить в бой с Перришем, но если ее схватят, выиграет он, а этого нельзя допустить.
Ему нужны материалы. Причем Сойер хочет не только заполучить их любым путем, но и уничтожить тех, кто знает о существовании документов. Она лишь начала работать над ними, а Перриш, видимо, решил, что ей известно их содержание. Неужели там есть нечто, из-за чего должны были умереть ее муж и брат?