— И там будет мама?

У Николь ком встал в горле.

— Нет, Томми. Но, наверно, мы найдем ее фотографию.

— Ох! — Он снова вцепился в плед. — И папину тоже?

— Да, дорогой.

Малыш наклонил набок голову и улыбнулся ей.

— Цветы красные, — сообщил он.

Николь была неописуемо рада, что мальчик переменил тему раньше, чем она разразилась очередным потоком слез.

— И желтые, и пурпурные. — Он потянул ее за руку. — И розовые, и черные, и малиновые.

— Черные? — переспросила она. Том вел ее к французским дверям и дальше в патио на солнце. — По-моему, я прежде не видела черных цветов. Покажи мне.

— Черных цветов нет, Том, — вмешался командор. — Нельзя говорить не правду.

Ох, ради Бога! Интересно, этот мужчина помнит детство, удивление перед миром, магия которого ограничивалась только воображением?

— Пурпурные, — послушно поправился Том. — Очень пурпурные. Я предпочитаю пурпурные цветы.

Ї Ты ПРЕДПОЧИТАЕШЬ? — засмеялась Николь.

— Он иногда употребляет взрослые слова, — объяснил командор. — Ему не имеет смысла возвращаться к детской болтовне, которую, должен признаться, нахожу раздражающей.

Конечно, подумала она. Вы бы предпочли, чтобы он сделал гигантский скачок из детства во взрослую жизнь, ничего не имея для такого перелета, кроме подушки.

— В его возрасте, командор, все дети так говорят. Его речь скорее изменится, если мы не будем делать из этого драму.

— Вероятно, вы правы.

— Я права, — заверила его Николь. — Поверьте мне. Я много занималась с четырехлетними детьми.

Он наклонил голову. Николь решила, что это жест согласия. Командор достал из кармана ключи и снял с кольца один из них.

— Я оставлю вас вдвоем, чтобы вы ближе познакомились. Если вы захотите пройти к берегу, имейте в виду, вам придется выйти за ворота, потом спуститься по ступенькам. Пожалуйста, когда вернетесь, проверьте, заперли ли вы ворота. Я не хочу, чтобы мальчик без надзора бегал к морю.