– Я хочу, чтобы все у нее было пристойно и как надо.

– Да ты уже наверняка столько накопил, что хватит купить ей Грегора Форбарру, – заметил Майлз, подумав о том, как годами его телохранитель экономил на каждой мелочи ради приданого дочери.

– Об Императоре не шутят, – твердо пресек Ботари эту случайную вспышку юмора. Майлз вздохнул и осторожно двинулся вверх по ступенькам, неуклюже двигая ногами, зажатыми в пластиковые шины.

Действие болеутоляющих, которые он принял перед уходом из госпиталя, заканчивалось. Он чувствовал себя неописуемо усталым. Ночь он провел без сна, под местным наркозом, болтая и обмениваясь шутками с хирургом, пока тот как-то ужасно медленно и бесконечно долго складывал в одно целое крохотные кусочки его переломанных костей, будто особо трудный паззл. Хорошенькое представление ты устроил , уговаривал себя Майлз, испытывая страстное желание убраться со сцены и рухнуть где-нибудь в уголке. Осталось доиграть лишь пару актов.

– И кого ты ей собираешься присмотреть? – тактично поинтересовался Майлз, останавливаясь передохнуть.

– Офицера, – твердо произнес Ботари.

Майлз криво улыбнулся. Значит, это – предел и твоих желаний, а, сержант? – Надеюсь, это случится нескоро.

Ботари фыркнул. – Конечно, нет. Ей же всего... – Он помолчал, и складка между его бровями обозначилась резче. – Время-то как летит... – пробормотал он и замолк.

Майлз благополучно одолел последнюю ступеньку и вошел в особняк Форкосиганов, собрав все силы для встречи с родными. Похоже, первой будет мать; тут без проблем. Леди Форкосиган спустилась по парадной лестнице в холл в тот самый момент, как одетый в мундир охранник Дома открыл перед Майлзом дверь. Женщина средних лет, огненно-рыжий цвет волос смягчает пробивающаяся седина, высокий рост скрадывает небольшую полноту; она слегка запыхалась – наверное, побежала вниз, лишь только заметила его в окне. Мать и сын крепко обнялись. Ее взгляд был печальным и понимающим.