Эта стена, эта чертова стена... Когда Майлз добежал до нее, Костолиц уже пыхтел где-то посередине. Ну, по крайней мере сейчас он покажет этому герою-пролетарию, как надо лазать. Он взлетел вверх, словно крохотные опоры для пальцев рук и ног были широкими ступенями. Ярость подстегивала его мышцы сверх предела. К собственному удовольствию, наверху он оказался раньше Костолица. Майлз глянул вниз – и внезапно замер, осторожно присев между штырями.

Инструктор внимательно наблюдал за ними. Раскрасневшийся от усилий Костолиц уже догнал Майлза. – Высоты боишься, а, фор? – выдохнул Костолиц, ухмыляясь через плечо. Он спрыгнул, ощутимо ударившись о землю, устоял на ногах и помчался дальше.

Карабкаясь вниз, словно почтенная старушонка с артритом, он потеряет драгоценные секунды... может, если удастся после приземления уйти в перекат... инструктор все смотрит... Костолиц уже добрался до следующего препятствия... и Майлз прыгнул.

Время словно растянулось, пока он камнем летел к земле, – растянулось специально ради того, чтобы он успел прочувствовать собственную ошибку. Майлз ударился о песок со знакомым треском ломающихся костей.

Он сел на песок, не вскрикнув, оцепенело моргая от боли. "По крайней мере," язвительно заметил некий сторонний наблюдатель в глубине его сознания, " нечего винить накладки. В этот раз ты умудрился сломать ОБЕ ноги."

Ноги начали опухать, покрываясь белыми пятнами вперемешку с кровоподтеками. Майлз подвинулся, выпрямляя ноги, и на мгновение, скорчившись, уткнул голову в колени. Лишь спрятав лицо, он позволил себе открыть рот в единственном безмолвном вопле. Он не ругался. Самые черные из известных ему проклятий совершенно не выразили бы то, что он сейчас чувствовал.

Инструктор, до которого наконец дошло, что вставать Майлз не собирается, поспешил к нему. Майлз отполз в сторону, чтобы не мешать следующей паре, и терпеливо ждал Ботари.