Он бросил свернутую газету в урну и направился к двери, ведущей на посадку. Один из них отправлялся в Перт, другой — в Амстердам. Винты завывали на холоде, пилотов беспокоил лед. Была вероятность, что их всех отправят по домам, и предложат попытаться улететь завтра. Для Альера это будет означать вооруженный эскорт на обратном пути во французское представительство. Затолкают во вражеский автомобиль, а потом пуля — в висок после стольких часов допроса? Он продолжал пристально смотреть в окно зала ожидания, стискивая за спиной руки в перчатках. Сознание движения. Что-то происходит. Надвигалось что-то ужасное.

Почти две недели назад он поднялся по мраморным ступеням Министерства вооруженных сил и получил фальшивый паспорт на девичью фамилию своей матери. Фрайсс. Он был Майкл Фрайсс из Зальцбурга, сорок один год, банкир, которому дела нет до этой странной войны между Францией и немцами, продолжающейся вот уже семь месяцев без единого выстрела. Той ночью он сел на последний поезд через границу, идущий в Амстердам, и затем понемногу перемещался на север, в Стокгольм, и, наконец, в Осло. В крохотном заснеженном городке рядом с горами Телемарк пять дней длились переговоры, сопровождавшиеся богатыми обедами, признаниями в вечной дружбе и рискованной пропагандой французского флага. Уклончивые советы в дипломатической миссии — никого из обычных дипломатов не посвятили в тайну, и свет, горевший всю ночь в корпусе немецкой разведки за садовой оградой.

— Вы знамениты, — заявил ему французский посол, криво улыбаясь. — Все хотят поговорить с вами. Наши люди поняли это с того дня, как вы покинули Париж.

Это была расшифровка полученной по радио информации из Германии: «Любой ценой перехватить подозрительного француза, путешествующего под фамилией Фрайсс». Но чего посол так и не удосужился сообщить ему, так это то, что Альера предали еще до того, как он сел в ночной поезд в Амстердам.