На миг задумываюсь, не позвонить ли отцу Джосс без ее ведома, но тут же отбрасываю эту мысль. Старина Саттон, если уж не на шутку обозлился, в самом деле не станет меня слушать. И не изменит решения. Однажды он так же проучил жену. Одно время она то и дело летала в Калифорнию к племяннице, которая младше ее всего на тринадцать лет и уже воспитывала двойняшек-мальчиков. Деньги на дорогу уходили большие, но отец Джосс все терпел. Потом вдруг, когда один из близнецов попал в больницу с воспалением легких и матери Джосс надо было ехать туда отнюдь не для развлечения, а чтобы помочь, он заявил, что не даст ей ни цента. А когда та спросила, можно ли хотя бы отправить некоторую сумму, рассмеялся ей в лицо и отрезал «нет»! Не представляю, за что она его полюбила, почему согласилась стать его женой. С таким – одни мучения. Впрочем, и она не сахар. Да у всех у нас, если задуматься, масса недостатков.

Пушик высовывает мордочку из укрытия и настороженно проверяет, миновала ли гроза.

– Иди сюда, мой зайчик!

Выходит, осматривается, удостоверяется, что я одна, и скачет ко мне.

– Ты мой красавец!

Пуш, как ни странно, понимает мои слова. И прекрасно знает, что настало время прогулки. Надеваю на него специальную кроличью шлейку, и мы идем на нашу любимую полянку в дальнем конце парка. Тут не бывает ни кошек, ни собак и не ездят машины. Для Пуша благодать. Трава мокрая, но очень тепло и кончилась морось. Становлюсь у края поляны и полностью разматываю повадок – Пуш начинает задорно скакать и щипать молодую зелень. Я больше не желаю думать про Джосс, тем более про ее дикую затею, но мысли не остановить.