– Нельзя, мой зайка. Ветеринар ведь сказал: не перекармливай.

Плач стихает как раз в ту минуту, когда я достаю две чашки, чтобы наполнить их горячим кофе. Раздается глубокий прерывистый вздох. Я не тороплюсь – даю Джосс время прийти в себя.

– Ну, что у вас опять? – спрашиваю, наконец возвращаясь к ней и протягивая чашку.

Джосс заправляет за уши волосы, делает первый глоток и опускает чашку на пол. Я молча переставляю ее на сервировочный столик – он между креслом и диваном. На паркете от горячих чашек остаются белые круги, а я живу не в своей квартире – в съемной.

– Папаша мне устроил такое – это надо было видеть! – Покрасневшее лицо Джосс перекашивает от возмущения. – Заявил: я больше не намерен платить няньке, устраивай, мол, Долли в садик. И деньги на операцию ищи сама.

Я вновь забираюсь на диван и поджимаю под себя ноги. Пуш тоже запрыгивает и толкает меня в бок своим вечно двигающимся носом – требует внимания. Осторожно кладу его на колени брюшком вверх и начинаю чесать теплую меховую пяточку.

– По-моему, это он так, всего лишь припугнул тебя.

Джосс выпучивает обрамленные расплывшейся тушью глаза.

– Нет, теперь все серьезно! По их мнению, я лоботряска. Должна исправиться. Забыть о развлечениях, встречах с друзьями и шопинге, найти работу поприличнее и превратиться в молодую старуху! Папаша сказал: пока не перестанешь просиживать по два часа перед зеркалом, на мою помощь можешь больше не рассчитывать! Кричит, что я трачу весь свой заработок на тряпки и помады и нагло сижу вместе с дочерью на его чертовой шее! – Ее взгляд перемещается на млеющего от ласки Пуша. Она морщит нос. – Убери зайца с колен!

Джосс не любит животных, не понимает, как можно убивать столько времени на чистку клетки, мытье туалета и тратить немыслимые деньги на покупку специальных кормов, кроличьих игрушек, сена. Странно, что у нас с ней такая крепкая дружба. Джосс для меня, точно сестра. Мы и не ссорились-то по-крупному никогда в жизни, ну, если не считать пары раз, из-за пустяков.