– Не зайца, а кролика, – терпеливо поправляю я. – Сладкого Пушика. Никуда я его не уберу.

– Того и гляди, нагадит прямо на диван. – Джосс смотрит на Пуша с неприязнью. Не понимаю. По мне, так подобную прелесть нельзя не любить. Стоит лишь взглянуть на него – и поет душа.

– Он приучен к лотку.

Джосс с шумным вздохом откидывается на спинку кресла, как видно тотчас забывает про Пушика и страдальчески морщит лоб.

– Нет, Ким, на этот раз отец настроен решительно. Как никогда.

– Может, тебе правда поискать другую работу? – осторожно предлагаю я. – И… поменьше веселиться? В субботу отдыхай, но в остальные вечера ни к чему разъезжать по гостям и клубам. Бери пример с меня.

Джосс воинственно вцепляется в подлокотники.

– И ты туда же? По-твоему, мой папаша прав?

Качаю головой.

– Жалеть деньги на операцию единственной внучки – это, по-моему, слишком.

– Вот и я про то! – Джосс жалобно кривит губы, как будто вот-вот опять заплачет. – Неужели они не понимают: я езжу на проклятые вечеринки лишь потому, что хочу наконец найти свое счастье! Я молодая, во мне море энергии, и мне нужен мужчина, спутник. Если торчать лишь на работе и дома, время уйдет и останешься одна навсегда.

– А с Эриком что?

– С Эриком ничего! – вспыхивает Джосс. – Мы расстались! Окончательно.

– В пятнадцатый раз, – бормочу я.

– Этот раз последний, Ким! – восклицает Джосс, вскидывая руки. – Он не объявляется уже три месяца. Такого никогда не бывало.

Пытаюсь вспомнить, как долго они не общались после Дня благодарения. Гм, да, Рождество уже встречали вместе.

– Но с деньгами ведь может помочь?

Джосс качает головой.

– Не хочу ему ни звонить, ни напоминать об операции. Не люблю унижаться. – Она наклоняет голову почти к самым коленям, закрывает лицо руками и сидит так минуту-другую, громко сопя.