– Тебя зовут Кимберли, правильно? – спросил он, как только мы сели – на безопасном расстоянии друг от друга, что тоже утешало.

Понятия не имею, откуда он узнал мое имя. Конечно, в этом баре почти все мои приятели, но Колберт, я уже сказала, ни с кем не желает знаться.

– Правильно, – ответила я, стараясь говорить как можно неприветливее. На всякий случай, чтобы оградить себя от неожиданностей.

– А меня Грегори, Грегори Колберт.

Да что вы говорите? – чуть не сорвалось с моих губ. Я сдержалась и вообще не ответила.

Какое-то время мы оба молчали. Признаться, было нечто интригующее даже в том, как он сидит, не произнося ни слова: по обыкновению гордый, засунув руки в карманы черного пальто – на нем всегда что-нибудь черное. Пиджаки, рубашки. Такое чувство, будто он носит вечный траур. Осенний вечер пах опавшей листвой и приближением морозов, но о холоде почему-то не думалось.

Я не заметила, как повернула голову и принялась внимательно рассматривать своего странного собеседника. Джосс права: вообще-то он вполне ничего. Раньше я не приглядывалась к нему, знала только, что роста он среднего, но невысоким не смотрится. Что у него черные волосы и небольшая щетина. Что плечи всегда гордо расправлены. Сидя же с ним рядом успела рассмотреть густые не слишком длинные и очень прямые ресницы, нос с небольшой горбинкой и пересекающий бровь косой шрам. Колберт смотрел вперед, будто не чувствуя на себе мой взгляд.

– У тебя сейчас нет ни парня, ни мужа, так? – спросил он, и я, опомнившись, тут же отвернулась.

– Гм… Так.

Признаюсь честно: его вопрос мне польстил. Я тотчас возомнила себя редкой птицей, ухитрившейся без малейших усилий покорить самое гордое во всей округе сердце. И настроилась на то, что он вот-вот превратится в растерянного влюбленного и начнет говорить, что я его мечта. Что-нибудь такое. Не тут-то было! Колберт сидел, глядя по-прежнему вперед, и не выражал восторга ни малейшим движением. Молчание снова затягивалось.