Ее лицо расплывается в торжествующей улыбке, и это настолько не вяжется с глазами, вокруг которых черные расплывчатые круги, что я едва сдерживаю смех. Впрочем, смеяться в моем положении странно. В самый раз заплакать. Джосс точно спятила. Пуш, почувствовав мое настроение, спрыгивает на пол, а я складываю руки на груди в неосознанной попытке защититься.

– Выйдешь за Колберта, поживешь в богатстве и со всеми удобствами, а там, если совсем не понравится, разведешься. Ему заявишь, что он не подходит тебе по характеру. Вот и все!

– Ты хоть соображаешь, что говоришь?! – спрашиваю я, расходясь. – Да как у тебя поворачивается язык делать мне такие предложения?!

– Я не предлагаю, прошу… – с растерянно-виноватым видом, из-за которого сразу возникает желание сбавить тон, бормочет Джосс. – Ради дочери… – прибавляет она горестно и с упреком.

Я начинаю чувствовать себя так, словно совершила проступок или чего-то не учла. Тревожный сигнал! За ним неизменно последуют душевные муки и долгие беседы с совестью. Финал непредсказуем. Пытаюсь бороться с опасным ощущением.

– А если бы ты была на моем месте? Что, неужели без колебаний вышла бы за него? Только отвечай честно!

Взгляд Джосс останавливается на невидимой точке в воздухе – пытается представить, что она – это я.

– Гм… Может, не без колебаний. Сначала, конечно, взвесила бы все «за» и «против». А когда поняла бы, что «за» намного больше, отбросила бы любые сомнения. – Она поворачивается ко мне и с уверенностью кивает. – Да-да, отбросила бы.

Я усмехаюсь.

– Ты ненормальная, определенно!

– Станешь тут ненормальной, когда все кувырком! – восклицает Джосс. – Если о завтрашнем дне и думать страшно! Ладно бы еще, если бы не было ребенка…

Мне в голову приходит неплохая мысль.

– Послушай, а давай я поговорю с твоим отцом? Объясню, что тебе требуется какое-то время…

– Ни в коем случае! – Джосс вытягивает вперед руки. – После того что сегодня было! Лучше стать уличной попрошайкой, воровкой, чем вымаливать у него отсрочки и позволения!